Рассказ

[bessi_c]

Все в сад под кат

Стоя на опушке леса, Вань захотел ответить на вопрос, но не знал как. Да мало ли на какие вопросы он не знал ответы. В последнее время круг этих вопросов сузился. Чем дольше вглубь продвигался он по тропе ведущей к концу, к началу ли, Бог знает, так вот, чем дальше и дольше он шел, тем реже хотелоь ему ломиться через кусты, протаптывать новую тропинку. Чаще хотелось присесть у реки с милыми случайными попутчиками и вести беседу, неторопливую, как течение реки, у которой они остановились. А затем распрямить отдохнувшие ноги и дать волю сем органам чувств, устроить оргию осязания и обаняния, накормить досыта ощущения. Сейчас это было легче, ибо вот он мир и вот он Вань, и им хорошо вместе. И Бог с ним, со всем остальным. Природу надо знать и любить, тогда она благодарно прильнет к твоему плечу, и все в кайф, все в кайф. Эта нехитрая жизненная философия пришла к мудрому Ваню не сразу. Просто буквально за следующим поворотом, у старого развороченного пня он собирался встретить свои ...дцать лет с теми, кто пожелает разделить с ним этот день. По традиции он взобрался на холм и оглянулся назад, близоруко щурясь, пытаясь разглядеть то, что привело его сюда. В лучах полуденного солнца, в отсветах зеленой листвы, на фоне бледно-голубого неба тот отрезок пути казался почти волшебным. Все коряги, рытвины и грязные лужи были скрыты тактичными деревьями. Вань ощущал покой и радость, благословляя всх тех, кто терпел его все эти дни, эти годы и тех, кто свернул неожиданно с его тропы в тот момент, когда он к ним одним и обращался. Вон вьются их дороги, уводя прочь, все дальше, и все реже любопытные сороки приносят новости о них и их жизнях. А Вань шепчет им вслед: «Будьте счастливы, нам хорошо было вместе». Ему самому немного противно и как-то стыдно за этот высокопарный слог, но он ничего не может поделать с этими сентиментальностью и умилением, которые вдруг пришли к нему, как осыпается вдруг хвоя неожиданной сосны, вставшей на твоем пути. Но Вань и не борется с этими чувствами. Борьба и защита – последнее дело. Дай чувству охватить тебя, овладеть тобой целиком, не трать силы в ненужной борьбе. Само это чувство, познав мнимую победу, успокоится где-нибудь в укромном уголке души, и к тебе придет покой.

Но мы отвлеклись. Засиделся Вань на пригорке, лень ему стало идти дальше. И надо бы, да лень. Сидит, вспоминает. Отсюда ему, несмотря на неважное зрение, все видно хорошо. Закуривая очередную сигарету, он остановился взглядом на одинокой березе. Там, у березы живет женщина. Она была еще очень молода, когда он вервы переступил порог ее дома. Помнит ли Вань ее? Пожалуй сейчас в его памяти сохранилось только ощущение ее рук у его щеки. Да вот еще – тепло крыши ее дома. Три года назад он заболевал, если долго ее не видел, он... да, многое было в этом доме у березы. Интересно, кому теперь она шепчет всю эту милую любовную чепуху? Впрочем, прервал себя честный Вань, вру. Совсем мне это уже не интересно. А интересует меня вот что: долго ли будет, упираясь в ствол дерева, биться этот неутомимый жучок, и когда же он наконец сообразит, что чуть правей – свободная дорога, и имеет ли право он, Вань, вмешаться в жизнь природы и помочь глупому насекомому? Вань пошел на компромисс и стал легонько постукивать палочкой справа от жучка, чтобы привлечь его внимание. Однако жук был упорен и тверд в своем намерении любой ценой пройти через ствол. Доброе сердце Ваня не выдержало и, плюнув на природное равновесие, он осторожно взял жука и перенес его на тропинку, жучиную, естественно, ведущую мимо дерева. Надо отдать должное жуку и его хладнокровию. Ничуть не удивившись, он бодро засеменил вперед. Вань представил себя перед какой-нибудь стеной или даже стенищей, маленького, глупенького, ищущего проход. И вдруг нечто из ничего подхватывает тебя и переносит через стену. Я со своей высшей нервной деятельностью умер бы от страха, - грустно размышлял Вань, - а этому насекомому по-фигу. Вот и решай после этого, кто приспособленней.

Так думал Вань, сидя на пригорке, вглядываясь вдаль и насвистывая ненавязчивый мотивчик. И еще он думал: Все относительно. В кино порой человек, стоя на месте, перебирает ногами, а мимо него проплывают декорации, а на кажется, что он идет. Мне нравится это место. Здесь никто не навязывает мне свою любовь или ненависть. И бересклет не назовет меня трусом, а брусника – предателем. А трава принимает форму моего тела, которое я давно заставил молчать. Как покойно и светло. Вань попытался представить путь, который ему предстоит пройти и не смог.  Вань знал, что итог всех ожиданий – разочарование. Ему вдруг показалось, что дни так и будут проплывать мимо него, а он будет перебирать ногами, и только зрителям будет казаться, что он куда-то идет.