Рассказ

[bessi_c]

Что-то вылупилось. В некоторых местах может сложится ложное впечатление некой автобиографичности, что абсолютно неверно. Как говорится, все совпадения случайны.

Половина сна

Ну как бы это объяснить. Вот, к примеру, cкучная у меня жизнь,и мне кажется, что умереть не так обидно. Ничего интересного не происходит. Да, конечно, я все-равно буду и цепляться и бороться за эту мою неинтересную жизнь...Но вот если предположить внезапный уход, то как бы и не жалко. А вот к примеру бац и изменилось что-то в этом однообразном течение жизни, да так изменилось, что стала я сама себе завидовать. Ну к примеру, любовь выскочила неожиданная, да такая, о которой мечталось...да и вдруг сбылось. Взаимная такая до дрожи, желанная...какие там еще заезженные эпитеты имеются в наличие? И вот сидишь ты на кухне с утра с чашкой кофе, еще не остывшая, еще переживающая, но уже грустная. Потому что вот что случилось...

Ну как случилось? Как всегда ничего не предвещало. Приехала в родной город в отпуск. Не потому, что очень уж хотелось именно сюда. Напротив, хотелось куда-нибудь, где еще не была. Но тут, в родном городе мама с папой. И очень хочется их увидеть, я и вижусь с ними раз в год или даже раз в два года. Атлантика нас разделяет. Ну вот выбралась, приехала к родителям. Ну и с друзьями, конечно, повидалась. Хотя я в последнее время немного нелюдимая стала. Утоляют меня большие компании в последнее время, особенно если в этих компаниях много незнакомых мне людей. Особенно если эти люди полны нездорового энтузиазма и высказывают утопические идеи. Тут я и могу не удержаться и вступить в бесполезную дисскуссию, результатом которой будет лишь усталость, ибо безусловно никто никого ни в чем не переубедит. На то они и убеждения. А ежели ты их так легко меняешь, то какие же это убеждения...непонятно что это. Ну вот и пригласили меня как раз на такое мероприятие. В дом моей очень близкой подруги. Однако за время моего отсутствия, в родном городе жизнь почему-то не остановилась, и моя подруга успела обзавестись новыми, мне незнакомыми друзьями. Да к тому же из знакомых был только мой бывший муж со своей нонешней женой. Да и его я упомянула только потому, что когда все это вот так раскручиваться стало, я глаза его запомнила. Там такое, как бы сказать, узнавание что-ли было...Впрочем, по порядку же надо рассказывать, если уж начала. Я очень рада была подружку мою видеть. У нас такая любовь времени и расстояниям не подвластная. Я когда ее увидела, мне так тепло стало, и воспоминания приятные закопошились и расселись уютно в моем сознании. У меня вообще много хороших воспоминаний о моей прошлой жизни. С воспоминаниями мне очень повезло.

Сели мы за стол. Первые минуты эти суетливые, народу много, кто-то не туда сел, и его со смехом пересаживают через всех, кто-то вдруг сесть непременно рядом, к примеру, с Машей захотел ибо так надо. А я, так получилось, сразу быстро угнездилась и наблюдала за этой приятной суетой, расслабленная, вся в воспоминаниях..открытая и беззащитная. И так мне было светло и хорошо, вам не передать. И кушать так приятно хотелось. Смотрела я на сервированный стол, думала о вкусной еде, даже стратегию вырабатывала, что я сначала съем, что потом и в какой последовательности и в каких объемах. А в желудке так пусто стало, но приятно пусто, потому что ты знаешь, что эта пустота сейчас заполнится, и желудок и мозг радостно и благодарно отреагируют на вкус и аромат первых кусочков. То есть настроение у меня было совсем не лирическое, напротив, ждала я праздника желудка. Ну еще потому, что когда я стала жить одна, расносолов я себе не устраивала, питалась кое-как, пирогов не пекла. А тут два в одном: и с людьми приятными пообщаться и поесть вкусно.

Ну вот если вы уже успели подзабыть, мы, в конце концов, расселись. И тут это и произошло. Я не знаю, как я буду это описывать. Во-первых, потому что ничего в этом нового не было. Многие и поинтересней вещи могут рассказать. Во-вторых, потому что все равно придется говорить штампами и написать это ужасное «Я подняла глаза и окаменела»...или «и потеряла дар речи»...или «и мое сердце сначала сжалось, а потом застучало с бешенной скоростью» Придется это все написать, потому что так оно и случилось. И что самое обидное – кушать и вкушать расхотелось в секунду. Ну как будто раз и тумблером кто-то щелкнул, поставил на «выкл». И стол этот прекрасно сервированный, и люди эти, и необходимость как-то делать вид, что ничего не произошло, так все это тяжело стало. Максим потом сказал, что вообще ничего не заметил. Ну это-то то и понятно, потому что он сам что-то подобное переживал. А я не готова совсем была. Я после развода года три еще очень хотела кого-то встретить. Очень сильно мечталось мне о любви. А самой уже за сорок. И на пятки мне наступают молодые, красивые, не то что я, - такое вышедшее в тираж создание-, никто вслед не оглянется даже. Ну а тем более в личности моей замечательной разбираться охотников не находилось. Все, в основном, глазами выбирали, ну а я при таком раскладе в полном проигрыше оказывалась. Но, с присущим мне оптимизмом, веры не теряла, даже в кого-то влюблялась, но так, старалась себя контролировать, чтобы без драм. Ну а так как влюбленности эти без взаимности были, то и проходили они достаточно быстро и безболезненно. А потом я как-то сдалась что-ли. И перестала об этом думать. У меня появились увлечения и хобби, которые приносили мне удовольствие, хотя, все-равно порой так грустно становилось, что увлечения мои продаются отдельно, а не в нагрузку к романтической истории, понимаете о чем я?

Я это все так долго расписываю, чтобы вы поняли, что я ну совсем не была готова к этому шторму внутри меня.  Такой штиль, штилечек, все спокойно, песочек, домик, лодки, все предсказуемо....и вдруг, бах! Цунами. И что делать? Не спастись, уверенности в себе – ноль. И еще ничего не произошло, а у меня в голове пронеслась картина полного разрушения моего тихого мирка: перевернутые лодки, корабль, налезший на дом, вернее на остатки дома, и вокруг плавает мусор, щепки, и абсолютно непонятно как собирать свои мир заново. Ведь тот, кто вот так его разрушил, быть может даже и не заметил, что натворил.

На самом деле пока я тут пыталась передать то, что я чувствовала, времени прошло совсем чуть, пара минут, быть может.  И мы встретились глазами. И сидим и смотрим друг на друга, да еще и сидим прямо виз-а-ви, так сказать. Хочется об этом говорить красивыми словами, как в романах, а начнешь, так и неловко становиться, будто воруешь слова у кого-то. И еще неловко, потому, что многие ведь это чувство испытывали, а все-равно каждый думает, что вот у него так, как ни у кого никогда не было и не будет. Вот и я, хожу вокруг да около, а сказать как надо не получается.

Ладно, как получится буду рассказывать. Посмотрели мы так друг на друга, и он говорит, тихо так, чтобы только мне (хотя кое-кто рядом тоже слышал, конечно, но вряд ли понял) «Поехали ко мне?» И я еще сообразить не успела ничего, как слышу сама себя, «Да, - отвечаю, - Поехали». А в голове паника полная, стыд, страх, растерянность....но мысль одна трепыхается «Я ведь даже имени его не знаю!»

Ну вот мы так обменялись репликами и продолжаем сидеть и смотреть друг на друга. А вокруг ведь никто ничего не отменял, и жизнь продолжается, и тосты звучат, застолье набирает обороты, никто особо на нас внимания не обращает. Тут он встает, а мне страшно. Просто страшно так, как-будто меня оставили на узкой балке строящегося небоскреба без страховки и пообещали как-нибудь зайти и забрать обратно, а пока вот тебе вид с высоты птичьего полета – любуйся.  И все внутри мелкой дрожью дрожит, до тошноты, и никаких тебе бабочек в животе; страх и желание в одном флаконе – ужасная смесь! А он встал и ждет, что я тоже поднимусь. А я не могу себя взять в руки и сижу, как дура на него смотрю. И тут гости некоторые с интересом стали на нас поглядывать. И взгляд его так изменился, исчезла во взгляде его страсть, а появилось понимание, что-ли. Не знаю, только я почувствовала, что он мне сейчас поможет из положения этого дурацкого выйти. Он говорит: «Пойдемте (на вы ко мне!), то, что Вы хотели увидеть лучше всего наблюдать с другой стороны, а еще лучше с лестничной клетки».  Бред полный, вообще непонятно о чем он, но, как это ни странно, меня это вывело из ступора. Ну просто меня приглашают пойти и что-то там понаблюдать, не страшно, не балка небоскреба, а безопасная набережная – можно и прогуляться.

И народ вокруг интерес снова потерял, кроме моего бывшего. Я немного в себя пришла и стала что-то замечать вокруг. И заметила, что бывший за нами наблюдает, и похоже, его эта ситуация веселит. Все-таки мы с ним много лет вместе прожили и до сих пор эмоции друг друга безошибочно считываем. А так как он ко мне уже давно и надежно безразличен, то и наблюдать он может вполне объективно. Я зыркнула в его сторону, а он мне так ободряюще улыбнулся, типа, давай, детка, я в тебя верю. Я пожала плечами, заметила, что мой виз-а-ви тоже стрельнул глазами в моего бывшего, только не так дружелюбно, как я. Ну и понятно, он ситуацией не владеет. Этот небольшой тайм-аут позволил мне передохнуть и попытаться как-то справиться с собой, вернуть остатки здравого смысла, но, как оказалось, ненадолго. Как только мы с ним оказались в коридоре около входной двери, так близко друг к другу, я снова окунулась с головой в эмоции. Неуправляемые. Вот когда все-равно, лишь бы этот человек, да даже ведь и не человек, а пока только его тело, ведь человека я совсем не знаю, даже как зовут его не знаю, а так хочу, будто мне его всю жизнь обещали и не давали, а я просила! А он в карманах своих чем-то шуршит и звякает и несет такую банальщину, что в другой ситуации я бы тихо хихикала. «Я так вообще-то никогда не делаю, - бубнит он совсем не сексуально, - я вообще-то вот так незнакомых женщин к себе не увожу, но с тобой так по-другому, поехали быстрее, пожалуйста, я даже не знаю, как я машину поведу». Нет, ну просто дешевый дамский роман. Не хватате еще бурного совокупления в лифте. Максим потом долго краснел, вспоминая эту речь в прихожей, но оправдывался тем, что у него крышу снесло, и он плохо понимал вообще, что и как надо делать. А мне так стыдно стало за эти его совсем не шахеризадины (слово-то какое подобрала) речи, что я прервала его и сказала «Давай уже поедем без лишних слов». Он, по-моему, так обрадовался. В лифте, пока вниз ехали, слава господи, мы стояли на пионерском расстоянии и молчали. У меня пусто абсолютно было в голове и все мои силы уходили только на то, чтобы не кинуться на него. А он...я не знаю, что там у него было, я его совсем тогда не чувствовала, слишком у меня все бурлило, зашкаливало. В машине его я на заднее сидение села, на его вопросительный взгляд буркнула «Подальше от тебя!», тут он впервые улыбнулся, похоже это мое заявление ему польстило.

Доехали молча, он не гнал, но и жил недалеко. Так что минут через 20 мы уже ехали в другом лифте, уже наверх, в его квартиру.

Я не буду описывать наше общение, толку-то... Забавным было то, что имена друг другу мы сообщили на втором заходе. Глубоко роматнично прозвучал его вопрос «Слушай, но ведь пора и познакомиться, да?»  «Если ты настаиваешь» - ответила я. И вот тогда я и услышала, что зовут его Максим.

И вот сижу я на кухне с утра с чашкой кофе, еще не остывшая, еще переживающая, но уже грустная, а он что-то там в ванной, бреется что-ли, я как-то не вникаю. Я держу в руках теплую чашку и думаю о том, что я влюбилась. Очень плохо я влюбилась. Даже как-то трагично. Так нельзя влюбляться, и я это знала долгие три года, а вот поди ж ты...именно так, как нельзя и влюбилась. Мало того, еще и попробовала свою любовь на вкус, и как мне ее теперь забывать, если я уже знаю, какая она, такая, как-будто специально для меня придумана и сделана. И та часть этого человека, которая мне успела открыться этой ночью, такая родненькая! Но ведь через 5 дней я должна буду уехать в свою жизнь, туда за океан. И где гарантия, что я смогу вписать в нее это мое внезапное счастье? Тут ведь не кошка – справки получил, в короб посадил и через 10 часов ты с ней дома. Тут ведь человек еще неизвестно как отреагирует. А если он скажет «Оставайся здесь, любимая!» И если я не отвечаю тут же мысленно согласием на это гипотетическое предложение, значит ли это, что вся моя влюбленность пшик? И так мне становится плохо от своих мыслей, что я себя начинаю ругать вообще за все, что натворила, за то, что поддалась гормонам и пошла с ним, за то, что после того, как пошла с ним, позволила себе расслабиться и возомнить бог знает что, а быть может для него это просто на одну ночь развлекуха...хотя для развлекухи можно было тельце посимпатичней и помоложе выбрать, резонно возражаю я сама себе. На этой патетической ноте на кухню входит Максим, такой свежий, такой, блин! Что я опять теряю способность здраво рассуждать. Но все-таки замечаю, что и он невесел. Он молча готовит себе кофе. А я и не настаиваю, ведь если мы начнем разговаривать, то мне придется ему правду рассказать. Уже не денешься никуда. Если вчера вечером и ночью можно было все на страсть списать, ну типа не до того, то уже сегодня утром мое молчание будет обманом. Я и смотрю на него молча, как он турку с кофе с плиты снимает, как наливает кофе в чашку, маленькую, я от таких отвыкла уже там за океаном. Не садится рядом со мной за стол, а остается у плиты, прислонившись к ней спиной. И смотрит на меня. Просто удивительно, как он может смотреть по-разному. Очень выразительный у него взгляд. Смотрит на этот раз он на меня нежно, но с грустью. Я даже трусить стала, вдруг он уже подруге моей позвонил и все знает про меня. Или еще вчера вечером все узнал, мне не говоря. Если он знает, то говорить надо немедленно. С другой стороны он все время у меня на виду был, у подруги моей мы и часа не пробыли, а тут я никаких разговоров по телефону не слышала, хотя могла и не слышать, я ночью немного поспала. Почему же он такой печальный? Я уже совсем с духом собралась, готова уже была сказать что-нибудь типа «Мне надо тебе рассказать что-то важное про себя», как он и говорит «Послушай, мне надо тебе важное про себя рассказать». У меня опять трясучка внутри началась, как вчера вечером. Он паузу держит, а у меня в голове мысли толкаются, бьются друг об дружку и все они совсем не оптимистичные. Женат, наверное, или скажет сейчас, что типа он вот такой и на серьезные отношения не способен, или нет, скорее скажет, что женат. И уже совершенно все-равно, где я живу, потому как если женат, то вот сейчас мы с ним и распрощаемся навсегда. Глотнула я остывший кофе и храбро подняла на него глаза. «Рассказывай», - мужественно разрешила поделиться сокровенным. И тут началось невероятное. Как передать то, что он мне сказал? Ну вот от его лица и передам.

Он, Максим, оказывается, был совершенно с отъехавшей крышей вчера, потому что как только меня увидел, то что-то там перемкнуло, и он мог думать только о том как, извините, затащить меня побыстрее к себе в гнездо (он так и сказал, в гнездо) и неустанно мною овладевать. Поэтому он, Максим, не имел никаких моральных и физических сил открыть мне страшную правду о себе вчера вечером. (Я холодела, слушая, он просто мои невысказанные фразы цитировал). Но, продолжал Максим, прежде чем он о себе это расскажет, он хотел бы предложить мне немедленно выйти за него замуж. Тут я окончательно потеряла связь с действительностью. Цунами не просто смело с лица земли мой уютный мирок, оно пригласило и девятибальное землетрясение поучаствовать. Что он мне предлагает? Замуж? Ну, значит, он не женат, так получается.

Я не могла видеть себя со стороны, но, наверняка, вид у меня был совсем ошарашенный. Максим поставил чашку с кофе на плиту и развел руками в стороны. «Замуж тебе надо за меня выйти» - сказал он медленно произнося слова «Зачем - не поняла я – мы ведь и не знаем друг друга толком.»  «Значит тебе знания этой ночи недостаточно было?», - с обидой парировал Максим. «Но послушай, - я даже не знала, обрадовало меня его предложение или нет, оно меня ошарашило и даже разочаровало, как-то несерьезно все это звучало этим утром на этой кухне. – «Послушай, - повторила я – нам обязательно вот прямо сейчас немедленно жениться?» А про себя подумала «Вот и первые разногласия....чего же ждать от двух взрослых и сложившихся личностей...неужели вот так быстро мы начнем не договариваться, обидно, значит, просто желание»

Максим опустил руки. «Хорошо бы сегодня же пойти в ЗАГС», – он говорил с пугающей серьезностью и мне вдруг стало страшно. Я вспомнила все фильмы про маньяков, он – маньяк, подумала я, он спит с женщиной, а потом ведет ее в ЗАГС и по дороге убивает страшным способом. Только так, убивая по дороге в ЗАГС он испытывает настоящее сексуальное удовлетворение. Может, ему отказала его девушка именно по там, дороге в ЗАГС, передумала, и теперь все женщины, с которыми он спит, враги? Вот чем он хотел мне рассказать о себе! Я не смотрела на него, тосковала и думала, как спастись. От всех цунами и землетрясений у меня окончательно все смешалось в голове. Я тихо скулила про себя, оплакивая мой домик и лодки, а вот теперь цунами погребет и меня под обломками моего разрушенного мирка. «Полина, - позвал меня Максим, - ты что?» Он смотрел на меня очередным своим взглядом и вдруг рассмеялся. «Я напугал тебя!» - весело констатировал он – правда напугал! Ты что думаешь, что я маньяк?»  «Да. – продолжил он – пора объяснить» «Да уж, - эхом повторила я – уж пожалуйста, а то я потеряла нить повествования» И он продолжил. Замуж, сказал Максим, я предложил, потому что так хочу и потому, что так надо. Потому что он, Максим, оказывается живет не в нашем городе. Вернее он в нем и жил до определенного момента, а потом он переехал в другое место и теперь он живет и работает в другом городе. И со вчерашнего вечера жить и работать в этом другом городе он желает только со мной. Ну работать он еще согласен один, а вот жить, нет, только со мной. Поэтому надо срочно жениться, потому что он, Максим, в этот свой новый город уезжает через неделю. И уехать он желает женатым человеком, чтобы жена его без промедления смогла последовать за ним, в этот его город, который находится в другой стране, которая, в свою очередь, находится за океаном. Ну вы понимаете, что произошло? Этот паршивец сводил меня с ума все утро, чтобы в результате рассказать мне абсолютно невероятную историю о том, что он живет в том же городе, что и я в заокеанской стране! Только вот он еще и не подозревает об этом, то есть я-то для него живу тут, в этом нашем городе!

Я могу сказать одно: так нельзя обращаться со своим огранизмом. После искреннего испуга, я испытала такое счастье, что опять испугалась, но теперь уже того, что не выдержу этой огромной эмоции, свалившейся на меня. Мне тут же захотелось прижаться к нему и сказать, что зря он волнуется, ведь случилось невообразимое, чудо какое-то случилось, но тут во мне проснулась бесталанная актриска провинциального театрика и я решила немного поиграть.

Так значит, грустно начала я, ты живешь где-то далеко. Максим обреченно кивнул. А в каком районе этого города ты живешь, ну мне просто так интересно. Максим назвал район, прибавив немного знакомой мне информации. Жил он не так близко от моего места проживания, но ведь это сущая ерунда. А кем же ты работаешь, спросила я. И тут он меня добил. Полицейским, - отвечает Максим.

 Когда-то сидя у своей подруги, я страстно убеждала ее в том, что самые сексуальные в нашем заокеанском городе полицейские и пожарные. Я, - говорила я совершенно искренне, - пошла бы не задумываясь куда угодно с пожарным или полицейским.  И вот тут, и тот самый момент, когда Максим сказал, что он – тот самый полицейский, за клторым я готова была пойти куда угодно не задумываясь, мне впервые за много лет стало страшно умереть Мне страстно захотелось жить. В то же время мне стало страшно жить, потому что от этого можно было умереть. Можно было умереть на улице, попав под машину. Можно было отравиться несвежими продуктами. Можно было пошло подавиться кусочком хлеба и даже глотком воды. Можно было немедленно заболеть смертельной и быстротекущей болезнью и умереть, так и не прожив эти счастливые годы с моим любимым полицейским в моем любимом городе за океаном! Видимо мои страхи вновь явно отразились на моем лице, потому что Максим их считал, но понял по-своему. «Ты не хочешь ехать со мной? – спросил он с ужасом – не говори сразу нет, тебе там понравится, я уверен!» Мне там уже нравится, мрачно думала я. Только как теперь лететь туда самолетом, которые все разбиваются над океаном? Как доехать на машине до аэропорта – кругом сплошное месиво из автомобильных аварий! О водном пути можно сразу забыть навсегда, «Титаник» меня всему уже научил. Чувствуя, что окончательно теряю контроль над своими эмоциями, я схватилась за пустую чашку и попыталась глотнуть немного кофе. В рот мне попала только гуща. Ее горький вкус немного меня отрезвил. Да и всерьез запаниковавший Максим требовал внимания. «Я не не хочу, - с трудом формулируя предложения начала я свою речь – мне было бы очень интересно, просто я не совсем понимаю, как это сделать.» Произнеся эти слова я почувствовала себя сволочью. Ну а как? Человек искренне переживает, вот в ЗАГС со мной готов сегодня же идти, а я ему голову морочу, обманываю я его, не говорю о чудесном и невероятном совпадении. Но у меня в голове уже был план, и я была уверена, что после этого Максим простит мне мое молчание. Пока я об этом думала, Максим рассказывал мне о спонсорстве, приезде меня туда и получении вида на жительство, - все те вещи, которые я прекрасно знала, более того в свое время так же приехал в заокеанские дали мой экс-муж. Он, правда, как-то не прижился на чужбине, он возвратился домой после нашего развода.

Максим говорил долго, я не перебивала, задавала порой вопросы. Я понимала, что ему важно было все это мне рассказать. Прошло наверное часа три с того момента, когда он сообщил мне о том, кто он и где живет. За это время мы выпили немеряное количекство кофе, занялись любовью, он рассказал мне вкратце о своей жизни за океаном. Мне показалось, что больше 4 часов молчания Максим мне не простит. Настало время открыть карты. Я пошла в прихожую, где валялась брошенная в порыве страсти моя сумка, достала из нее мой заокеанский паспорт и спрятала его в заднем кармане джинс. Вернувшись на кухню, я попросила Максима показать мне его паспорт, продемонстрировать, так сказать, его принадлежность к заокеанской стране. Максим довольно улыбнулся (он вообще стал доволен, когда понял, что у меня нет принципиальных разногласий с его предложением) и через минуту вернулся, сжимая в руках прямоугольник синего цвета. Я взяла его паспорт в руки и стала его внимательно изучать. Затем, не выпуская паспорт из рук, попросила Максима «сварить еще кофейку». Когда он отвернулся к плите, я вытащила свой паспорт и спрятала максимин в карман джинс. Моя паспортина была немного более потрепана, но я полагала, что до того, как внимательный полицейский заметит разницу, он уже будет знать главное.

Пока готовился кофе я держала паспорт в руках. Когда Максим сел за стол, и между нами ароматно запахли две чашечки кофе, я протянула ему паспорт. Я так и думала, что он не глядя отложит его в сторону. У меня опять застучало сердце, сильно-сильно, мне опять стало страшно. «Макс, - почти жалобно попросила я – ты паспорт открой, проверь, вдруг не твой».  «Ты Дэвид Копперфилд, что-ли – хмыкнул Максим – Поезд исчез с путей, а мой паспорт превратился в паспорт гражданина чудесной страны Конго?»  Я молчала, растеряв остатки храбрости. Максим все-же взял паспорт и открыл его... Порезвившись вдоволь на моей територии цунами в обнимку с землетрясением решили наведаться в гости к Максиму. Он сначала вообще ничего не понял. Он просто сидел и внимательно изучал мой паспорт. Я вообще подумала, что зря я так. Выражение его лица меня испугало. Мне как казалось? Мне думалось, что он откроет паспорт, вскрикнет счастливо ну что-нибудь типа «Так не бывает!» или «Ну ни фига!» или «Ну у тебя и сила воли, вот так молчать три часа!», ну что-нибудь легкое, веселое, а тут тишина и этот его застывший взгляд. Абсолютно растерявшись, я вытащила из кармана его паспорт и аккуратно положила рядом с его руками на стол. Я трусила и хотела только одного: чтобы он перестал молчать. Максим перевел взгляд на свой паспорт и тихо и хрипло сказал «Тут в твоем паспорте адрес тоже в Торонто». «Да, - ответила я – извини, что сразу не сказала, я сама так ошарашена была». Как мне хотелось оправдываться! Какой идиотской мне теперь казалась моя идея с паспортом! Затейница хренова, - ругала я себя, потому что Максим продолжал сидет неподвижно и о чем-то сосредоточенно думал. И тут я не выдержала. «Макс, Макс, - я дотронулась до его руки – ты понимаешь, какое это невероятное совпадение? Так же не бывает!» Я осыпала его этими фразами, пытаясь растормошить, сжимая его ладонь, почти лежа животом на столе напротив него. И тут он поднимает на меня глаза, берет мою ладонь в свою и говорит «Я вообще обалдел. Я подумал, что это такая галлюцинация искусственно наведенная, как у Стругацких. Полина, ну так же не бывает!» Я чуть не расплакалась, все, он произнес ключевую фразу. Все хорошо! Максим рассмеялся «Ну тогда мне не надо на тебе жениться!»  «Как это, - удивилась я – с чего это вот так-то и не надо сразу?» «А зачем, если мы и так в одном городе живем?» - весело продолжал Максим. Правда, заметив обиду на моем лице, он тут же меня поцеловал и успокоил «Это я пытаюсь за паспорт отыграться»...

С самолетами нам повезло. Мы оба нормально пересекли Атлантику. А после этого и рассказывать особо нечего – началась обычная жизнь. Жизнь с моим любимым полицейским. И пока я боюсь умереть, это значит, что я абсолютно счастлива.